Выступления сейчас и в прошлом

Полистал на досуге попавшееся собрание сочинений Ленина.
lenin
Знаете, что меня вообще в таких вот старых текстах речей, выступлений и заседаний больше всего цепляет? При этом без разницы какая страна, и кто выступает. Предельная откровенность. Все совершенно прямо говорят о предмете обсуждения. Никаких эфемизмов и новояза.
Вот, например, почитайте доклад Ленина о ратификации Брестского мирного догорова
http://vi-lenin.ru/?p=510 - начало
http://vi-lenin.ru/?p=559 - окончание  

[Пара цитат]
Нам говорят, что мы предали Украину и Финляндию, — о, какой позор! Но про­изошло такое положение, что мы отрезаны от Финляндии, с которой мы заключали раньше молчаливый договор до начала революции и заключили теперь формальный . Говорят, что мы отдаем Украину, которую идут губить Чернов, Керенский и Церетели; нам говорят: предатели, вы предали Украину! Я говорю: товарищи, я дос­таточно видывал виды в истории революции, чтобы меня могли смутить враждебные взгляды и крики людей, которые отдаются чувству и не могут рассуждать. Я вам при­веду простой пример. Представьте, что два приятеля идут ночью, и вдруг на них напа­дают десять человек. Если эти негодяи отрезывают одного из них, — что другому оста­ется? — броситься на помощь он не может; если он бросится бежать, разве он преда­тель?

Если мы знаем это, — наш революционный долг подписать хотя и тяжелый, архитя­желый и насильнический договор, ибо мы этим достигнем лучшего положения и для нас и для наших союзников. Мы потеряли разве, что мы подписали 3 марта мирный до­говор? Всякий, кто пожелает взглянуть на вещи с точки зрения массовых отношений, а не с точки зрения дворянчика-дуэлянта, тот поймет, что, не имея армии или имея заболевший остаток армии, прини­мать войну, называть эту войну революционной есть самообман, есть величайший об­ман народа. Наш долг сказать правду народу: да, мир тягчайший, Украина и Финляндия гибнут, но мы должны идти на этот мир, и на него пойдет вся сознательная трудовая Россия, потому что она знает неприкрашенную правду, она знает, что такое война, она знает, что ставить на карту все, считаясь с тем, что сейчас вспыхнет немецкая револю­ция, есть самообман. Подписав мир, мы получили то, что наши финляндские друзья получили от нас, — передышку, помощь, а не гибель.



Ну а что? Портативного записывающего оборудования не было, телевидения не было. Единственный способ, как содержание обсуждений может стать известно населению - это если кто-то из присутствующих расскажет журналистам и это напечатают в газете.
Но так, во-первых, сразу будет ясен источник утечки, а во-вторых, что самое главное, газете никто не поверит, а опровергнуть это проще простого. Доказательства в виде записи нет. Как отличить фантазию журналиста от правды. Поэтому это не страшно.
Вот и не боялись говорить как есть. А если мы посмотрим политические речи сейчас, притом не важно чьи, все они одинаковы. Все понимают, что сказанное станет достоянием гласности, поэтому нельзя говорить о непопулярных мерах, нельзя рыскрывать планы и т.д. Так как мало того, что это будет немедленно использовано противниками, это может стать достоянием гласности, и будет оцениваться местами невежественной и некомпетентной публикой.
Вот поэтому все политики без камер говорят всегда по делу и по существу, а при журналистах повторяют как мантры заезжанные штампы и проверенную демагогию. А если ситуация требует высказаться при публике, в надежности и адекватность которой не уверен, то вполне нормально тихо попросить освещать этот момент осторожнее или не давать это в эфир.
Притом это не кто-то такой. Это все такие: и власть и оппозиционеры, и правые и левые, и старые и новые. Когда вы читаете или смотрите публичное выступление, это надо понимать.
В свое время прочитал полностью все три книги